Как происходит посмертная психиатрическая эзспертиза

Судебно-психиатрическая экспертиза бывает амбулаторной, стационарной и посмертной [1]. По итогам судебно-психиатрической экспертизы СПЭ составляется Заключение в письменном виде за подписью всех проведших её экспертов и скрепляется печатью учреждения, в котором она проводилась. Заключение судебно психиатрической экспертизы для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского Процессуального Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда. Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии , проверенной 25 октября ; проверки требуют 4 правки.

Если Вам необходима помощь справочно-правового характера (у Вас сложный случай, и Вы не знаете как оформить документы, в МФЦ необоснованно требуют дополнительные бумаги и справки или вовсе отказывают), то мы предлагаем бесплатную юридическую консультацию:

  • Для жителей Москвы и МО - +7 (499) 653-60-72 Доб. 448
  • Санкт-Петербург и Лен. область - +7 (812) 426-14-07 Доб. 773

Минздрав уточнил процедуру проведения судебно-психиатрической экспертизы в рамках судебного процесса. Необходимость обновления указанного документа обусловлена изложением в новой редакции процессуального законодательства. Так, расширен перечень государственных судебно-психиатрических учреждений Минздрава, в частности, оговорено, что указанные учреждения должны быть специализированными. Важной новеллой является то, что отныне судебно-психиатрическая экспертиза далее - СПЭ не может проводиться в судебном заседании - только амбулаторно, стационарно и посмертно. Предметом СПЭ является психическое состояние лица в определенные юридически значимые промежутки времени ранее - в конкретные промежутки времени.

Ведь иногда судмедэксперту приходиться делать заключения после того, как человек умер.

Очень часто во время судебного процесса судья требует провести психиатрическую экспертизу человека , в отношении которого ведется дело. Нередко случается так, что человека на этот момент уже нет в живых.

Проведение судебно-психиатрической экспертизы усовершенствовано

Анализ расхождений судебно-психиатрических выводов всегда был сложной проблемой для судебной психиатрии, хотя нельзя отрицать, что такие попытки предпринимались [1, 9]. В советский период развития судебной психиатрии проблема расхождения экспертных заключений была решена просто.

Существовало правило, согласно которому эксперт при повторной экспертизе не анализировал и не оценивал с точки зрения обоснованности заключение предыдущей экспертизы. Если такой вопрос и возникал, то интересующееся лицо отсылалось к соответствующей статье закона, относящей оценку доказательств в том числе и заключение эксперта к компетенции суда.

Соответственно мотивировочная часть была исключена из акта экспертизы. При этом не принималось во внимание, что подобная практика противоречила закону, а именно ст. Согласно этой норме, доказательствами являются любые фактические данные, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон и иных обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела. Эти фактические данные устанавливаются на основании объяснений сторон, третьих лиц, их представителей, показаний свидетелей, письменных доказательств, вещественных доказательств, в частности звуко- и видеозаписей, выводов эксперта.

При повторной экспертизе все эти материалы представляются эксперту, которого закон не наделяет правом отбирать объекты экспертизы, исследуя одни и оставляя без внимания другие.

В силу существовавшей практики предпринимавшиеся попытки исследования ошибок и расхождений судебно-психиатрических заключений успеха не имели. Они либо представляли свою не экспертную, а чисто клиническую трактовку судебно-психиатрических экспертиз [9], либо констатировали формальные признаки расхождений [1].

В первом случае проводился анализ судебно-психиатрической практики без рассмотрения собственно экспертных вопросов, превратившийся в итоге в непродуктивное, бездоказательное противопоставление одного диагностического подхода другому, с убеждённостью автора априори в собственной правоте.

Во втором — доминировал аспект инстанционности, который формально, с точки зрения закона, в судебной экспертизе должен отсутствовать. На практике же он мимикрировал. При отсутствии реальных критериев оценки качества заключения эксперта по содержанию на первый план выступают формальные критерии. Они просты для восприятия и понимания обыденным сознанием на что, по сути, на сегодняшний день опирается правосудие [7].

Это количество экспертов, длительность экспертизы, комплексность и повторность. Ни одного содержательного критерия среди них нет. Такое положение обусловлено двумя взаимосвязанными обстоятельствами: объективного и субъективного характера. Первое до недавнего времени состояло в том, что отсутствовали научные критерии оценки обоснованности выводов. Второе — в значительной степени имеет морально-этический характер, поскольку при отсутствии упомянутых критериев расхождения экспертов в заключениях персонифицируются.

Расхождение между заключениями подменяется расхождением между экспертами. Отличие от истинной уловки состоит лишь в том, что в данном случае такой аргумент приобретает авторизированный характер. Стремясь искусственно его повысить, такой эксперт указывает в акте экспертизы свои дополнительные квалификационные характеристики по другим специальностям, которые могут и не иметь прямого отношения к данной экспертизе.

Или вместо стажа работы экспертом указывает общий трудовой стаж. Чаще всего все эти приёмы сочетаются. Под ним понимается использование неосведомлённости оппонента с навязыванием мнения, которое не подтверждается объективными фактическими данными либо противоречит науке [3].

Предпринятое нами исследование взаимосвязи субъекта судебно-психиатрической экспертизы и расхождения экспертных выводов обнаружило, пожалуй, наиболее существенную и наиболее субъективно болезненно воспринимаемую детерминанту: недостаточный уровень квалификации эксперта либо заведомый умысел [6].

Причём корни экспертных ошибок могут присутствовать на каждом из этапов производства экспертизы: от приёма материалов для исследования до формулирования выводов. В качестве иллюстрации сошлюсь на одно весьма актуальное на сегодня обстоятельство, имеющее существенное практическое значение.

Введение в практику фиксации судебного заседания техническими средствами привело к тому, что эксперту на исследование предоставляется диск с аудиозаписью судебного заседания без её распечатки. Тем самым эксперту как бы предлагается самостоятельно прослушать запись и исследовать её содержание с точки зрения поставленных перед ним вопросов.

Однако никаких решений по этому поводу суд не принимает. Что же следует из этого? Часть 5 ст. Лицо, принимающее участие в деле, имеет право получить копию информации с носителя, на который осуществлялась техническая запись гражданского процесса.

Следовательно, ст. В юридическом смысле копия — это документ, идентичный оригиналу. Более того, эта идентичность должна быть подтверждена в установленном законом порядке. Поэтому, когда речь идёт о копии информации с носителя, то должен быть оригинал информации, то есть распечатка записи. Причём такая распечатка также должна быть идентифицирована с электронным оригиналом записи вследствие возможных технических и содержательных искажений.

Только в этом случае объект экспертизы, каким является информация с носителя а не сам диск , может сохранить свою аутентичность как необходимое условие при проведении повторной экспертизы. Закон не предусматривает исследование психиатром-экспертом информации, представленной в зашифрованном, т. Поэтому такие действия эксперта могут быть расценены как незаконные.

В соответствии с ч. На сегодня следует принять в качестве аксиомы тот факт, что наиболее сложной и ответственной частью акта судебно-психиатрической экспертизы является мотивировочная часть. Её содержание отражает не только уровень квалификации эксперта, степень понимания им своей роли в процессе, но зачастую и субъективное отношение к сторонам.

Патерналистский подход, сформировавшийся в судебно-психиатрической экспертизе в недавнем прошлом, продолжает сохранять свою актуальность. Эксперт, зачастую сам того не понимая, примеряет на себя мантию судьи или принимает роль адвоката. Понятно, что это идёт от переоценки экспертом своей роли в процессе. Задача эксперта — довести до ведома суда научно обоснованные данные по поводу интересующих его обстоятельств, на основании предоставленных материалов.

Обратимся к наблюдениям. Наблюдение 1. Повторная посмертная экспертиза в деле Р. Типичная многократно повторяющаяся ситуация. Престарелый владелец дома, нуждающийся в уходе, обойдённый вниманием родственников, как правило, попадает в поле зрения иных лиц, предлагающих свою помощь в обмен на собственность.

Какое предложение наиболее естественно в этой ситуации? Конечно, договор пожизненного содержания. В этом случае владелец собственности является хозяином положения и его легче склонить к подписанию такого документа. Согласно закону, при невыполнении его условий договор может быть расторгнут. Лицо, взявшееся содержать собственника недвижимости, в таком случае теряет то, что было его целью.

Чтобы упредить такой ход событий, через непродолжительное время оформляется договор дарения. Понятно, что в этом случае хозяином положения становится одаряемый, который, в принципе, может прекратить всякий уход за дарителем, что нередко и происходит. Таким образом, даритель действует в ущерб себе. Заменяя договор пожизненного содержания на договор дарения, он лишает себя гарантий этого самого содержания.

Понятно, что для осознанного принятия такого решения должны быть веские мотивы. Естественно, что эксперта, отвечающего на вопрос, осознавал ли даритель и мог ли руководить своими действиями, подписывая документ, объективно ухудшающий его положение, не может не интересовать вопрос о мотивах такого решения дарителя. Поскольку даритель к моменту экспертизы ушёл из жизни, источником такой информации мог бы быть нотариус.

Но только в том случае, если он честно исполнял свои обязанности и если бы его об этом спросили. В данном акте экспертизы мотив действия дарителя вообще не рассматривается. Уже по этому одному факту можно считать, что эксперт сделал выводы на неполном материале и тем самым поставить заключение под сомнение. Интерес представляют ответы на вопросы 5 и 6. Приведу их в оригинальном изложении. Критерий G4 — для достоверного клинического диагноза G1 должно наблюдаться отчётливо на протяжении не менее 6 месяцев; если период с начала манифестации короче, то диагноз может быть лишь предположительным [5].

Критерий G1 — это сочетание двух признаков: ухудшение памяти и снижение когнитивных способностей. МКБ даёт соответствующее описание различных степеней указанных расстройств. Любому непредвзято мыслящему специалисту понятно, что 6 месяцев авторы МКБ отсчитывают от манифестации, то есть от появления первых признаков деменции, а никак не от первого обращения больного к психиатру.

Таким образом, очевидно, что эксперт вырывает из контекста критический срок 6 месяцев и на этом строит свой вывод, вводя суд в заблуждение. Либо эксперт считает, что манифестация деменции всегда совпадает с первым обращением больного к психиатру. Такое предположение подтверждается ответом на 6-й вопрос, ответом, который бездоказательно отрицает и теорию, и практику диагностики деменции. Так, например, М. Отсюда ясно, что деменция манифестирует ранее, чем её начинают замечать окружающие.

Это хорошо известно любому психиатру, имеющему опыт практической работы. Поскольку диагноз деменции зафиксирован в амбулаторной карте подэкспертной, усилия эксперта направлены на его опровержение. Как это сделано? В мотивировочной части перечисляются 10 свидетелей, которые характеризуют подэкспертную как психически здорового, нормального человека и не описывают каких-либо расстройств поведения.

Эти показания экспертом никак не обсуждаются и в мотивировке выводов не используются. Затем приводятся фамилии трёх свидетелей, которые указывают на имевшие место у подэкспертной странности поведения.

При этом эксперт не учитывает, что если странности, на которые указывают три свидетеля, укладываются в критерии диагностики деменции, то она должна была быть и на год, поскольку деменция — состояние необратимое. Если это не так, то такие показания должны быть каким-либо образом объяснены с экспертной точки зрения либо опровергнуты в соответствии с существующими в науке правилами.

Особое внимание уделяется показаниям свидетеля Ф. Любопытный способ опровержения показаний свидетеля. Если эксперту что-либо не понятно, закон предоставляет ему право запрашивать дополнительные материалы. Если это не сделано, показания Ф. Тогда опровержение аргументов подменяется дискредитацией свидетеля. Но в таком случае, причём здесь галлюцинации и бред?

С таким же успехом можно было поставить в укор психиатру ПНД то, что он не указал на наличие у Р. По данному наблюдению эксперты приходят к выводу, что у Р. Но даже такой вывод эксперта должен быть однозначно аргументирован, иначе непонятно, на каких фактических данных построено заключение об интеллектуально-мнестическом снижении и как это можно определить без установления степени.

Посмертная экспертиза

Анализ расхождений судебно-психиатрических выводов всегда был сложной проблемой для судебной психиатрии, хотя нельзя отрицать, что такие попытки предпринимались [1, 9]. В советский период развития судебной психиатрии проблема расхождения экспертных заключений была решена просто. Существовало правило, согласно которому эксперт при повторной экспертизе не анализировал и не оценивал с точки зрения обоснованности заключение предыдущей экспертизы. Если такой вопрос и возникал, то интересующееся лицо отсылалось к соответствующей статье закона, относящей оценку доказательств в том числе и заключение эксперта к компетенции суда. Соответственно мотивировочная часть была исключена из акта экспертизы. При этом не принималось во внимание, что подобная практика противоречила закону, а именно ст.

Судебно-психиатрическая экспертиза

Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. Посмертная судебно-психиатрическая экспертиза СПЕ имеет значительный удельный вес среди других видов экспертизы в гражданском процессе и тенденцию к количественному росту в последние годы [6]. Её специфика, которая определяется исследователями данной проблемы, как в прошлом, так и в настоящее время, требует от экспертов глубоких теоретических знаний и большого практического опыта [1, 7]. Посмертная СПЕ, представляясь на первый взгляд отдельной проблемой судебной психиатрии, вмещает в себе целый ряд малоизученных вопросов относительно её теории и практики, в частности, определения дее-, недееспособности, ограниченной дееспособности, методологии и методики исследования объектов экспертизы, доказательности экспертного заключения и т. Между тем в последние десятилетия посмертная СПЕ не исследовалась и не анализировалась по вопросам, касающимся её предмета, задач, особенностей и специфики методических подходов, экспертной оценки психических расстройств, с учётом современных достижений судебной экспертологии и изменений в законодательстве. Поэтому не случайно, что именно при посмертной СПЕ случаются злоупотребления в виде фальсификаций и подделки объектов исследования; случаи проведения подобной экспертизы неспециалистами в области судебной психиатрии, в том числе судебными медиками, психологами.

Назначение посмертной судебно-психиатрической экспертизы. Основные моменты ее проведения

Судебная практика является достаточно сложным комплексом юридических процедур, связанных с исследованием и принятием определенного решения по сложившемуся спору. Подобная ситуация предполагает использование возможностей специалистов высшей квалификации в части научного обоснования тех или иных представленных фактов. Одной из таких мер является проведение посмертной психолого-психиатрической экспертизы, которая необходима для установления обстоятельств объективности и адекватности действий лица при жизни. Психолого-психиатричную экспертизу можно провести и после жизни. Психолого-психиатрическая экспертиза представляет собой один из видов судебных экспертиз, назначаемых для исследования дееспособности и адекватности действий лица, осуществляемых под влиянием различных факторов. Она проводится как во время, так и после жизни объекта исследования. Поэтому экспертиза может быть как прижизненной, так и посмертной. Особый интерес представляет именно посмертное исследование обстоятельств действий лица, поскольку это наиболее сложный процесс и его тяжелее всего оспорить. Объектом исследования экспертизы выступают:.

Посмертная психолого психиатрическая экспертиза: понятие, назначение, сложности и достоверность

Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. Посмертная судебно-психиатрическая экспертиза СПЭ является одним из наиболее сложных и трудоёмких видов экспертного исследования. Её предмет в гражданском процессе составляет оценка психического состояния лица, его способности понимать значение своих действий и руководить ими на период юридически значимого действия сделки , совершённого в прошлом. Исходя из криминалистического учения о связях взаимодействия, составляющего теоретический фундамент судебно-экспертного познания [1], можно указать на ряд специфических особенностей, отличающих посмертную СПЭ в гражданском процессе от прочих психиатрических экспертиз. Так, объектом посмертной СПЭ являются исключительно материалы дела и медицинская документация. Эксперт не имеет возможности непосредственно исследовать психическое состояние подэкспертного, а лишь проводит его вторичную оценку, анализируя сведения, которые указывают как это психическое состояние, поведение представлялось в различные промежутки времени, в том числе и в период заключения сделки, медицинским, юридическим работникам, окружающим и нашло отражение в представленных материалах.

.

.

Как и зачем проводят посмертную психолого-психиатрическую экспертизу?

.

.

.

.

.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 4
  1. Велимир

    Совершенно верно! Я думаю, что это хорошая идея.

  2. Лада

    Вы допускаете ошибку. Могу это доказать. Пишите мне в PM, поговорим.

  3. alemolclan

    да дофига он стоет...

  4. Лонгин

    Какие нужные слова... супер, блестящая фраза

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных